ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ… В ЖИЗНИ

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ… В ЖИЗНИ

После культового «Золота бунта» (за которое Иванова, кстати, прозвали «золотовалютным резервом русской литературы») все уже думали, что пермский писатель посвятит свою жизнь так называемым «историческим романам». Грандиозное историко-этнографическое полотно в свое время ошеломило ведущих литературных критиков, не говоря уже о «простых смертных». Правда, «Золото» по своей сути «элитарно» — книга не для всех. И дочитать до конца его сможет только очень целеустремленный читатель, заранее смирившийся с затяжными фольклорно-мистическими отступлениями, понятными только для специалистов.
Новое же творение Алексея Иванова «Блуда и МУДО» видится совсем в другом свете. Легкое поляковско-довлатовское повествование больше похоже на разговор давно и хорошо знакомых людей. Непринужденную, задушевную и одновременно циничную историю о неком общем знакомом. И причем рассказанную с раскованным уничижительным юмором, что невероятно контрастирует с тяжеловесными нагромождениями «Золота». А налет посмодернистской «пелевинщины» еще больше убеждает, что люди меняются. В том числе и талантливые писатели. Иванов не стал замыкаться на прошлом. «Блуда» — книга про «здесь и сейчас», про ту самую «повседневную жизнь», общую для всех.
«Некий общий знакомый» — это Борис Моржов, модный процветающий художник, предпочитающий, однако, прожигать жизнь в заштатном городке Ковязине. Аморальный и беспринципный тип — но, в общем-то, и не демон. Как, впрочем, и другие персонажи: каждый со своим уникальным набором пороков и добродетелей, парадоксально переплетшихся в диковинную паутину. И мир, раскрываемый в «Блуде», это мир, увиденный их глазами (к слову сказать, неподготовленного читателя моржовское видение мира может шокировать). Ковязин «слеплен» из тысячи типовых районных центров, разбросанных по всей стране. Он узнаваем и многолик — эффект присутствия для раскрывшего книгу обеспечен.
И дело не только в этом городке. Мастерство автора в первую очередь в том, что за образами тех или иных персонажей вы рано или поздно узнаете себя, своих знакомых.
В центре романа типичная история — борьба педагогов с чиновниками, которые хотят ликвидировать городское МУДО (муниципальное учреждение дополнительного образования). Первым МУДО нужно, как хлеб насущный, вторым — как легкий способ «отмывания» денег. Возглавил битву за его спасение сам Моржов, преследуя при том, конечно же, свои меркантильные цели.
Но, приближаясь к развязке, непреодолимо складывается ощущение, что главная сюжетная линия является лишь «вспомогательным устройством». А на первом плане, повторимся, находится сама панорама — Ковязин и его обитатели. Иванов не жалеет места, чтобы как можно глубже описать разнообразные человеческие типы. Учителя, школьники, чиновники, бандиты, гаишники, алкоголики, проститутки… Но образы людей предстают перед читателями «отфильтрованными» моржовским воображением. Или, вернее, скажем так, в контексте той конкретной критической ситуации вокруг МУДО, где кто-то борется за место под солнцем, а кто-то за физическое выживание. В острой обстановке все действующие лица раскрываются, обнажая тщательно скрытые черты и устремления…
Однако вернемся к нашему герою. Сам праздношатающийся Моржов не может увидеть вокруг себя ничего, кроме десятков тысяч бесцельных, обреченных жизней. И тогда тон «Блуды» с легкого и необязательного вдруг преобразуется в мрачновато-философский. Моржов создает личную космологию, вобравшую в себя коренной пересмотр всех основ современного дискурса. Это опять-таки роднит «Блуду» с московской школой постмодернизма. Правда, в отличие от того же Пелевина, Иванов нашел в себе силы не пускаться в миссионерские нравоучительные разглагольствования.
Он сделал лучше. Придав роману некую незавершенность, писатель оставил простор для возможных вариантов финала множества аналогичных историй в жизни…

Интернет-журнал «Молодежная линия», 6 сентября 2007 г.